Куда направить энергию

22.09.2015

cinema_big

- Тот Илья, который двадцать лет назад, совсем еще мальчишкой, приехал в Петербург из Новой Каховки, и сегодняшний Илья Носков — два разных человека?
- Думаю, что нет. Я все тот же. Просто с возрастом, надеюсь, стал чуть-чуть мудрее. Когда ты оказываешься один в большом городе, нужно как-то выживать, действовать, постоянно кому-то что-то доказывать. Были и сомнения, и нервы, и страх остаться без работы. Но сегодня, благодаря ролям, сыгранным в театре и кино, я уже знаю, что из себя представляю и на что способен в профессии. Конечно, хочется больше знаковых, резонансных ролей - все-таки сорок лет скоро... Поэтому спокойно отказываюсь от предложений, которые мне не интересны. Недавно мой агент прислал двенадцать сценариев. Я выбрал из них только три. 

- Вы амбициозный человек?
- Конечно! Но я понимаю, что не все зависит от меня. Я ведь не из киношных кругов, я не сын Михалкова и не племянник Бондарчука. Я пробивался сам. Но у меня есть свой круг,  есть роли, которыми я дорожу, — например, Паратов и Рогожин в спектаклях Театра на Васильевском.

- Первые годы в Петербурге трудно вам дались?
- Я постоянно менял жилье — три общежития, пять съемных квартир. Разные люди встречались. Первый год стипендии не было, потому что я был вольнослушателем. Денег постоянно не хватало, поэтому подрабатывал то грузчиком на Сенном рынке, то продавцом газет, то расклейщиком объявлений. В какой-то момент организм не выдержал — я заболел. Помню, еду на экзамен, и на Владимирской площади от температуры потерял сознание. Очнулся, люди кругом столпились, спрашивают: «Парень, ты жив? Давай в больницу отвезем!» Какая больница, у меня экзамен! (Смеется). Сейчас смешно вспоминать, но тогда я изо всех сил пытался всем доказать, что я уже взрослый, хотя по сути был еще ребенком.

- Как же вас родители отпустили в такую даль?
- Я до сих пор этого не понимаю. Мне ведь было всего пятнадцать лет... Но тогда время было другое. Начало девяностых — это еще  шлейф советской эпохи. Мои ровесники, ленинградцы, до сих пор вспоминают, как детьми  гуляли одни, ходили в школу без провожатых. Сейчас это трудно себе представить. К тому же, здесь меня ждал Андрей. Правда, вскоре он уехал в Москву и я остался совсем один. Но я очень благодарен родителям за то, что не побоялись отпустить меня в большую жизнь. Единственное, о чем жалею, что редко с ними виделся. Мы встречались один-два раза в год. Мамы уже нет в живых. Общения с родителями мне очень не хватает.

- Отец сейчас на Украине живет?
- Да. Мы с ним постоянно созваниваемся. В Киеве живет моя двоюродная сестра. В Луганске троюродный дядя. Все, что сегодня происходит на Украине — колоссальная трагедия. Думаю, мы никогда не узнаем всей правды. Украинское телевидение говорит одно, наше — другое. Дядя говорит, что в ополчении воюют местные жители — донецкие, луганские. Ужасно, что простые люди стали заложниками глобальной политики. Но, видно, у России такая судьба. Западные страны никогда не оставят нас в покое. Их бесит, что у нас огромная территория, колоссальные природные ресурсы и самые красивые женщины в мире, которые несмотря ни на что, продолжают рожать детей.

- Петербург стал для вас родным?
- Я сразу почувствовал, что это мой город, как только сюда приехал. Не терплю, когда говорят: «Ой, у вас такой ветер и холод!» Для меня Петербург - самый солнечный город на свете! Он всегда прекрасен. Он как родной человек, который утром может быть хмурым, но ты же не перестанешь его за это любить?

- Запасной план у вас был, на случай, если в Питере совсем ничего не получится?
- Не было у меня никаких запасных планов. Я не тот человек, который держит фигу в кармане. Сейчас я понимаю, что это судьба меня вела. Провинциальный мальчик приезжает в большой город, поступает в институт, потом попадает в театр своей мечты — Александринку, снимается в сериале «Азазель», который приносит ему известность...

- Голова закружилась от эйфории?
- Нет. Эйфория быстро закончилась. Я ведь думал, что после «Азазель» будет много новой работы. Но в театре на меня сразу стали косо смотреть, намекать, что я зазвездился. С чего они это взяли? Двери ногой я не открывал. Ну, не любят у нас, когда у человека все хорошо! Фокин мне обещал: будем работать, обнадеживал, раздавал авансы. Я ждал, а работы не было. В итоге десять лет жизни отдал этому театру. Если бы тогда кто-нибудь посоветовал мне уехать в Москву, возможно, все сложилось бы по-другому.

- А вы бы прижились в Москве?
- Не знаю. Конечно, работа сегодня вся там. Но когда я приезжаю в Москву, меня уже на вокзале охватывает ощущение хаоса. Кто-то это называет столичным ритмом, а для меня это хаос. Конечно, в ответ мне могут сказать: «В вашем Питере все такие вялые, медлительные...» Но я люблю неспеша ходить по улицам, видеть лица людей, наблюдать какие-то ситуации, а не бежать куда-то в общем потоке.

- Виктор Сухоруков рассказывал, что в Театр Комедии, в котором он когда-то работал, даже заходить не хочет. Сегодня, когда идете мимо Александринки, сердце бьется чаще?
- Нет, я уже успоился. Более того, если бы там не было Фокина, с удовольствием бы вернулся в этот театр.

- Вы очень прямой человек. Не боитесь так резко высказываться?
- А чего мне бояться?

- Ну, знаете, как говорят: «Не плюй в колодец, пригодится воды напиться»...
- Ничего. Я знаю, где чистая вода. (Улыбается)

- Вам не обидно, что «Азазель» не стал вашей «бондианой», что продолжение снимали уже без вас? Вы же стопроцентный Фандорин!
- Недавно разговаривал со своим агентом и она мне рассказала об одной актрисе, которую не снимает канал «Россия». А знаете почему? Потому что жена продюсера канала не любит эту актрису. И таких случаев множество! Я думаю, что продолжение «Азазеля» не случилось именно по этой причине. К тому же, у Адабашьяна возник конфликт с Первым каналом, который стал вмешиваться в процесс. В результате проект потихоньку слили, а заодно и всю команду.

- Из вашего послужного списка, какие фильмы для вас наиболее значимы?
- Прежде всего, «Азазель». Безусловно, «Московская сага», несмотря на то, что режиссерская группа, состоявшая сплошь из близких родственников, дико меня раздражала своим непрофессионализмом. Как можно было так испоганить роман Аксенова, снимать, не зная, сколько серий у тебя в итоге получится? Картина состоялась только благодаря фантастическому актерскому составу. Отмечу фильм «Счастливый» Антона Сиверса, «Короткое дыхание» Михаила Баркана, «Женские мечты о дальних странах» Володи Шевелькова, с которым очень люблю работать, считаю его гением. Он еще до начала съемок  видит, каким будет фильм, помнит все дубли, каждую реплику. Интересный для меня опыт сериал «Шахта», хотя, результат немного разочаровал, фильма-катастрофы не получилось. Ну и, конечно, «Женский доктор», где сыграл персонажа, о котором мечтал еще со времен «Доктора Хауса» - врача, помешанного на спасении женщин и детей.

- Вы довольно рано женились. Это у вас такая традиция в семье?
- Мне с 16-17 лет хотелось иметь семью. Все мои влюбленности в юности были с серьезными намерениями. (Улыбается). Но отношения рушились как карточный домик, в том числе и по моей вине. Если бы рядом был отец, он мог бы сказать мне: притормози чуть-чуть, ты не готов к семейной жизни. Сейчас я понимаю, что жениться мне нужно было после тридцати. Это помогло бы избежать многих ошибок в отношениях. В 2004 году мы с Полиной поженились. В июле исполнилось десять лет, как мы вместе.

- Полина ведь не имеет отношения к актерскому миру. Как она приняла ваш образ жизни?
- Жена очень спокойный человек. Она как река Волга — все принимает. Но честно говоря, когда мы поженились, Полина до конца не понимала, во что я ее втянул. (Смеется). Поэтому между нами возникали разногласия. Например, я хотел, чтобы она не работала, больше времени проводила со мной. А она то работала, то училась, закончила Академию госслужбы с красным дипломом. А отличница — это диагноз. (Смеется) Полина очень правильная, организованная.

- Светлана Немоляева рассказывала, что долго не могла смотреть фильм «Еще раз про любовь» из-за слишком чувственных сцен с участием Александра Лазарева и Татьяны Дорониной. Вы ведь тоже много снимаетесь в романтических картинах. Полина не возражает?
- Нет, она никогда не вмешивается в процесс. Ей хватает мудрости понять, что это моя работа.

- Заботы по воспитанию детей лежат в основном на жене?
- Конечно, детьми занимается Полина. Няни у нас нет. Но я стараюсь уделять сыну и дочери как можно больше времени. Мы гуляем — благо рядом с домом прекрасный парк, играем, читаем, что-то мастерим. Недавно предложил Савве сделать из коробки из-под яйц крокодила. Ему понравилось. Он вообще по характеру хулиган. Очень активный, шустрый, хочу отдать его в секцию борьбы или карате. У него кулачки как у маленького Федора Емельяненко (Смеется).

- А Соня уже школьница?
- Да. Пошла во второй класс. Еще занимается английским, ходит в бассейн раз в неделю и в кружок по рукоделью. Я вообще сторонник того, чтобы дети были чем-то заняты, нужно направлять их энергию в мирное русло. Соне нравится учиться. Правда, она очень переживает, если у нее что-то не получается. Так что правильность у нее от мамы, а эмоциональность от папы.

- Эмоциональность? Вы производите впечатление очень спокойного, уравновешенного человека.
- Это потому что хочу таким казаться. Я постоянно себя сдерживаю - южная кровь бурлит. А хочется быть, как в песне, «спокойным и упрямым». Видите, иногда это удается. А какой я на самом деле, знает только моя семья.

Беседовала: Лариса Царькова 

назад к списку