Просто жду и верю в чудо

25.08.2017

КАЖДЫЙ ГЕРОЙ ИЛЬИ НОСКОВА - ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ И СЛЕГКА НЕНОРМАЛЬНЫЙ. ТРОГАТЕЛЬНЫЙ ФАНДОРИН, БЛЕСТЯЩИЙ ГРАДОВ, ОБАЯТЕЛЬНЫЙ ШИРОКОВ, НЕОТРАЗИМЫЙ ПАРАТОВ, ИНФЕРНАЛЬНЫЙ РОГОЖИН... МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ С ИЛЬЕЙ В ЭЛЕГАНТНОМ ЛОББИ «АСТОРИИ» И ПОГОВОРИЛИ ОБ АКТЕРСКОМ СУМАСШЕСТВИИ: ИЗ ЧЕГО ОНО РОЖДАЕТСЯ И КАК ПРОЯВЛЯЕТСЯ НА СЦЕНЕ, НА ЭКРАНЕ И В ЖИЗНИ

беседовала Валерия Битюцкая

Илья, многих восхищает ваша история по-хорошему упрямого молодого человека. Не каждый сможет параллельно учиться в вечерней школе и на первом курсе ЛГИТМиКа (ныне - РГИСИ). А в какой момент и как вы поняли, что будете актером?

У меня не было четкого импульса:

«Хочу быть актером». Большую роль в моей актерской судьбе сыграл город, который сам является живым актером, проходящим сквозь века. Именно приезд в Санкт-Петербург заставил меня задуматься. Хотя я скорее почувствовал, нежели задумался, что хочу быть здесь.

Как отреагировали родители на взрослое решение школьника?

Тогда менталитет был другой, и сама страна другая. Да, это были 90-е, когда направо и налево стреляли. Но у людей из маленького города, какими были мои родители и я, не было такого страха, как сейчас. Хотя они могли, конечно, сказать: «Попробовал? Получилось? Вот на следующий год еще раз попробуешь». Но родители так не сделали, и я благодарен им. Не отпусти они меня тогда - судьба сложилась бы совсем иначе.

Родители обычно хотят для детей «серьезную» профессию, а тут оба сына - в театральной академии. Их это не напугало?

Любая мама желает, чтобы дети просто были счастливы. Папа же очень хотел, чтобы сыновья выбились в люди.

Он приезжал с Андреем и всячески помогал ему поступать. Рассказывал всем, какой у него замечательный сын. Папа, со всей этой южной простотой, напором, абсолютно искренним и человеческим, обаял весь театральный институт. Во многом благодаря ему оба сына оказались здесь. Хотя, конечно, переживали за нас. Когда Андрей учился, была другая страна - СССР. Когда он заканчивал, Союз развалился, и родители уже не могли помогать, как раньше, из-за изменившейся финансовой системы на Украине. Когда я учился, было совсем туго, и отец до сих пор переживает, что помогал старшему брату больше, чем младшему.

Что было самым сложным в освоении театрального искусства?

Не помню ощущения сложности. Барьеров не было. Была цель, к которой нужно идти. И еще упорство, настойчивость и большая наглая уверенность, что ты лучший, что ты знаешь и можешь всё. Я ведь был самым младшим на курсе.

Любимец преподавателей?

Совсем наоборот! Я был бунтарь. Однажды даже подбил группу на то, чтобы нам сменили преподавателя по сценической речи. Мы собрались, чтобы поговорить с мастерами, и староста должен был держать речь от курса. Но у него почему-то не хватило духу встать и начать разговор. В итоге встал самый маленький...

И после учебы вы - в труппе Александринского театра. Легендарная сцена. Какими были впечатления?

Александринка накрыла меня своей стариной и помпезностью. Я выходил на ее сцену с большим волнением, пиететом. Огромный театр, где люди работают по пятьдесят лет. Была в мужском костюмерном цехе ветхая такая старушка, чья единственная обязанность заключалась в том, чтобы крахмалить воротнички и манжеты! Но она это делала, как никто другой. А сам театр - такой огромный, что можно заблудиться. Ходили легенды, что даже режиссеры терялись в этих многочисленных коридорах и переходах. И, как я изучал Петербург с его подворотнями и дворами-колодцами, так же я изучал Александринский со всеми его подвалами и чердаками.

А ощущения от самих спектаклей?

Это была школа хорошего театра, где, тем не менее, экспериментировали. Был замечательный режиссер - Ростислав Горяев. Он поставил спектакль «Три сестры». Я его посмотрел двадцать восемь раз. Мне нравилось, потому что спектакль каждый раз был разным, и актеры были разными, и я каждый раз чему-то учился у них. Но именно

в Александринке мне больших ролей сыграть не довелось. Хотя имя было на слуху после «Азазеля», и в Москве многие театры воспользовались бы таким положением дел, но в Петербурге все несколько иначе в этом плане. Помимо Александрийского, я год проработал в Молодежном театре на Фонтанке, играя Мэшема в «Стакане воды» с режиссером Михаилом

талантливого режиссера Александра Адабашьяна и великого оператора Павла Лебешева. Для них очень важна атмосфера на площадке. Это был и театральный, и съемочный процесс, правильно выстроенный: неспешный, с чувством, с толком. Сейчас этого катастрофически не хватает. И если ты сам его не будешь притормаживать, то можно сойти с ума. Потому что

Черняком - мой первый большой театральный опыт в очень хорошем спектакле, который, я знаю, до сих пор идет.

У вас был очень эффектный и сильный дебют в кино. «Азазель», первый Эраст Фандорин на экране. Каким было знакомство со съемочной площадкой?

Это была прививка, благодаря которой я понял, как именно нужно работать в кино. Все концентрировалось вокруг

ты знаешь, как должно быть по- настоящему.

Сцена и съемочная площадка - два разных мира. Какой вам ближе?

Они существуют параллельно. В театре - это каждодневная работа, поиск красок, настройка актерского инструмента - своего тела и психофизики, это «раздвигание» себя. А кино - это использование того багажа, который ты наработал в театре. На съемочной площадке - ты как горелка,

поставленная на медленный огонь: нужно в какой-то момент включиться на всю и выдать, а потом можно опять расслабиться ненадолго. В театре по- другому: ты на протяжении какого-то времени репетируешь, пропускаешь роль через себя. Она постепенно входит в твой организм. И ты можешь прийти в театр больным, совершенно убитым, с температурой, когда за полчаса до спектакля ты не понимаешь, как выйдешь на сцену. Но организм твой включается, и ты идешь... Вернее, это уже не ты, а твой персонаж. И вот это живое, постоянное включение - за ним ходят в театр. И театр никуда не денется, пока люди будут готовы сопереживать.

Многие сопереживали и вашему экранному герою - Роману Широкову из «Женского доктора». Играть гинеколога - серьезное испытание для мужчины?

Я берусь только за работу, которая мне интересна. Плюс незадолго до того, как меня утвердили на роль, я во второй раз стал отцом. И захотелось сыграть такого, в хорошем смысле, психа, который повернут на спасении женщин, детей. Я тогда был под впечатлением от «Доктора Хауса» и решил, что можно сделать интересную, в чем-то похожую, но свою историю.

К чему были готовы, а что стало неожиданностью?

Ко всему был готов. Мы снимали серию, и я понимаю: какая-то ерунда написана. Позвонил акушерке, которая помогала нам с родами сына, спросил: «Разве сначала не вот это идет? А то написано наоборот. А вот этого вообще, вроде, не должно быть...» Она говорит: «Да, да, Илья! Надо же - все помните.

Мне приятно, что вы так подходите к делу!» Из-за темпа съемки иной раз приходилось переписывать сценарий прямо на площадке. Я не мог понять, с чего начинается история и чем она закончится. Поэтому отказался от второго сезона. А вот в третий вернулся... Поклонники, оказывается, за это время очень соскучились по Широкову и завалили «Домашний» письмами с просьбой вернуть его.

Есть ли у вас роль, с которой сложились особые отношения?

У меня сейчас две очень серьезные большие роли в Театре на Васильевском - это Паратов в «Бесприданнице» и Рогожин в «Идиоте». Роль Паратова, выстраданная и придуманная мной, режиссером, партнершей Светочкой Щедриной. Движения ставил Егор Дружинин.

Мой Паратов - это золотая молодежь, жизнь без тормозов. На спектакле всегда аншлаг, и я всегда с огромным удовольствием выхожу на сцену.

Другая роль - Рогожин - далась мне очень непросто. Это было годовое погружение в «Идиота»: с потерей сознания, с впервые появившимся давлением, с желанием кого- нибудь придушить, и несогласие с режиссером... Я за месяц до премьеры спросил актера, репетирующего князя Мышкина: «Ты спишь?». Он говорит:

«Да. Два часа за ночь». На премьере у меня давление было 1 70 на 110. Я лежал, понимая, что не могу встать. Вызвали врача, мне что-то вкололи, я пошел играть второй акт. И еще долго не мог прийти в себя. Это психопатия прошла только через несколько месяцев. А целый год до этого я копался в персонаже, в себе, в Достоевском. Доставал низменнное что-то, эту страсть, эту боль, невозможность иметь то, чего ты хочешь. Нужно было показать эту зависимость от сословности. Да, у тебя много денег, но ты купец и тебе не залезть в общество. Это сейчас все стерлось, и если у тебя есть мешок денег - ты залезешь, куда угодно. Но это всегда смешно: как люди одеваются, как говорят, их манера общения. Если нет этого, природного или воспитанного, чувства такта, духовности, порядочности - тебя сразу это выдаст.

А было нечто похожее с киноролями?

В какой-то степени. В основном, сживаешься с теми персонажами, над которыми работал долго. Для меня - это Алексей Журавлев из «Шахты», Вадим Чебаков в «Женских мечтах о дальних странах». «Азазель» и «Московская сага», само собой. И меня очень захватила работа над новым сериалом «Наше счастливое завтра». Это история

подпольного цехового производства в СССР, за которое расстреливали. Прыжок во времени с 1962 по 1993 годы. Я прожил в фильме тридцать лет персонажа. И это было здорово.

Как входили в образ?

Режиссер Игорь Копылов собрал нас, дал книги - воспоминания цеховиков, попросил посмотреть «Намедни». Все это - чтобы понять, как советскому гражданину приходила в голову мысль заняться незаконной деятельностью. Были те, кто делал это из-за азарта, другие совмещали азарт и деньги, третьим просто было скучно. Было государство, но не было хозяйствования. Например, привозят ткань на производство, а она бракованная. Но бракованная только часть, а там еще десять рулонов хорошей, а списывают все. И мой персонаж на этом зарабатывал. Но заработанные таким путем деньги было не потратить. У них были свои сходки - вечеринки цеховиков. Одевались серенько, брали чемодан с вещами, приходили, наряжались, тусовались, собирали чемодан, переодевались и уезжали.

А есть ли роль, которая еще не сыграна, но обязательно будет?

Я не загадываю. Просто жду и верю в чудо. Верю, что Господь, режиссеры, случай подарят то, что нужно. Как это было с «Азазелем». Когда меня случайно увидели в портфолио кастинг- директора Наташи Кременской и пригласили на кастинг один, второй, третий раз. Последние кастинги были в Москве, а у меня в Петербурге готовился моноспектакль, и я не смог приехать и уже отказался от мыслей о роли. А перед вторым показом спектакля раздается звонок. Говорят, после кастинга Адабашьян с Акуниным сидели над фотографиями и выбирали из четырех претендентов. И тут к столу подошла супруга Акунина, которая видела пробы, и сказала: «Что тут думать? Вот ваш Фандорин». И показала на мою фотографию.

Илья, расскажите о своей семье. Ваш брат Андрей - тоже известный актер. У вас - свой театральный проект

(Театральное товарищество «Носковы и компания») на двоих. Как работается вместе с братом?

На съемочной площадке мы с Андреем почти не пересекаемся. В театре - да. Появляются свободные деньги - и мы вкладываем их в постановку. Находим пьесу. Андрей выступает в роли режиссера, берем актеров.

Существует мнение, что работать с родственниками - дело непростое. В любой сфере. По какому принципу вы выстраиваете рабочие и семейные отношения?

Мне не очень нравится, когда Андрей режиссирует и играет. Я придерживаюсь мнения «или режиссер

-              или актер». Но у него много энергии - хочется и того, и другого. К выпуску все разногласия уходят, мы с удовольствием играем вместе. Но видимся редко,

в лучшем случае - два раза в месяц. Стараемся праздники устраивать вместе, на дачу съездить. И хочется провести больше времени с женой и детьми.

А вы строгий отец?

Нет, у нас наоборот. Папа - добрый полицейский... Потому что папа все время в разъездах. И как только приезжает - начинает баловать детей и давать то, чего не давала мама. Люблю взять сына в Михайловский парк, например, пошататься. Я противник большого количества игрушек, и мы с детьми устраиваем «очумелые ручки»: берем картонную коробку и придумываем, что с ней сделать: танк, самолет, динозавра. Ножницы, скотч, бумага - и готово. Еще одна традиция

-              чтение книг. Самых разных, включая Евангелие.

Ваши дети еще маленькие, они уже понимают Евангелие - или для них это пока игра? Как происходит процесс чтения?

Евангелие мы читаем и даем понять, что все это не вымысел, не сказка, а реальные события. Если что-то непонятно, дети задают вопросы, мы пытаемся на них отвечать.

Кроме Евангелия, как приобщаете к вере детей?

Собственным примером. Как же еще? Мы ходим в храм почти каждое воскресенье, причащаемся и исповедуемся. Я читаю детям книги, рассказываю о святых. Они знают в честь каких святых названы: София - в честь Софии Премудрости Божией, Савва - в честь Саввы Сторожевского. Они знают, что я назван в честь пророка Божьего Илии. Бабушка назвала - в те дальние советские времена, когда тайно крестили или тайно называли. Но покрестился я уже сам, в осознанном возрасте. В 14 лет мне назначили сложнейшую операцию. Я лежал в больнице, и единственная мысль, которая была в моей голове: если выживу - приму крещение. И первое, что я сделал, когда встал на ноги, пошел исполнять обещанное в маленькую домовую церковь. В Новой Каховке, небольшом советском городе, откуда я родом, церкви никогда не было.

Когда приняли крещение, родителям рассказали? Они поддержали или не поняли?

Родителям рассказал, отреагировали нормально. Папа был крещен еще во время войны, мама приняла крещение после меня.

Часто люди забывают о данных Господу обещаниях, когда опасность позади, но вы остались верующим человеком, что помогло укрепиться в вере?

Чудесным и простым способом - встречаясь с людьми, личный пример которых был для меня заразителен. Это, в первую очередь, епископ Геннадий, который тогда был архимандритом и ректором духовной семинарии. Это протоиерей Игорь, мой духовник, который служит в Храме Смоленской иконы Божией Матери на Васильевском острове. Их жизнь и личный пример вдохновили меня, и я укрепился в вере.

Вы долго искали духовника или сразу сложилось? Как почувствовать своего человека? Ведь не у всех это происходит быстро и легко...

Все происходит через встречи с людьми, как я уже говорил. Отца Геннадия я встретил, когда поехал с гастролями в Кострому. Друзья попросили передать привет двум людям. Дали адрес... А когда я пришел по этому адресу, то увидел, что это Богоявленский монастырь, где находится Феодоровская икона Божией Матери, одна из святынь дома Романовых. А люди, которым надо было передать приветы - это монах, который там служит, и ректор духовной семинарии архимандрит Геннадий. Это была первая большая встреча на моем духовном пути. А протоиерея Игоря я встретил в храме Смоленской иконы на Васильевском острове, куда ходили мои знакомые. И вот наше знакомство и духовное общение продолжается уже 1 7 лет.

Получается с вашим графиком держать посты?

Я стараюсь соблюдать все посты, среду и пятницу. У меня не всегда получается: иногда в дороге, иногда на съемочной площадке много работы...

Но я все равно стараюсь есть умеренно, Светские люди сказали бы, что держу себя в руках, соблюдаю диету, но я именно пощусь. Это осознанное решение. Кто знает, христиане постятся в среду и пятницу, потому что в среду Иисус Христос был предан Иудой, а в пятницу - распят.

Есть ли у вашей семьи любимые святые?

Любимые святые, конечно, те, в честь которых названы дети: София и Савва. Еще пророк Илия и наши петербургские святые - Ксения Петербургская, Иоанн Кронштадтский, Серафим Вырицкий, Александр Свирский.

Посещаете ли вы святые места?

Безусловно. Святое место - это место подвига человека, который своей жизнью продолжает дело Христа Спасителя. Мы с семьей живем в хорошем «бермудском треугольнике» святых мест. Буквально в километре от нас - Часовня Святой Ксении Блаженной Петербургской, на Большом

 

проспекте Васильевского - Часовня Спиридона Тримифунтского, великого святого угодника, на пешеходной линии - великолепный Андреевский собор, и, конечно, Оптинское подворье с мощами оптинских старцев. Если говорить о тех святынях, что вблизи Петербурга - это храм Иоанна Кронштадтского, Троице-Сергиева пустынь в Стрельне, Псково-Печерский монастырь, Троице-Сергиева лавра и Александро-Свирский монастырь, удивительное место, где я очень люблю бывать. Я был в святых местах Черногории и Сербии, посещал святыни, изучал жития святых людей. В такие путешествия - дальние и не очень - мы стараемся выбраться всей семьей.

Почему для вас важно посещать святые места?

Монастырь наполняет тебя силой и, когда возвращаешься оттуда, ощущение, будто был в санатории.

Хотя там очень простая еда, но вкуснее пустых щей и монастырской каши я

ничего не ел. И еще одна удивительная вещь - это колокольный звон. Есть доказательства, что вибрации от этого звука благотворно влияют на организм, даже лечат болезни. Наши мудрые предки не зря звонили в колокола постоянно, если в той или иной стороне был мор. Это удивительная энергия и вибрации, которые разносятся, даже когда звон перестает.

Илья Анатольевич, спасибо за ответы на такие личные вопросы, и в завершение беседы расскажите, чем порадуете зрителей в этом году?

Выходит третий сезон «Женского доктора». Надеюсь, у Владимира Шевелькова получится отдать в прокат фильм «О чем молчат французы». Обязательно смотрите «Наше счастливое завтра» - это красивое, глубокое, историческое кино. Приходите в Театр на Васильевском и следите за новостями товарищества «Носковы и компания». Впереди много всего интересного.

 

Беседовала В.Битюцкая

назад к списку